Анализ стихотворения

облака-вокруг

Цветаева

Многие поэты в своем творчестве обращались к об разу Москвы. В ней находили величие и пошлость ее превозносили и боготворили. Облик Москвы меняющийся каждую эпоху, постоянно запечатлевался и изменялся в произведениях художниках, поэтов, прозаиков. Отразилась она и в творчестве Марии Ивановны Цветаевой, получив особенных облик, запомнившийся многим читателям.

Выбор Москвы для Цветаевой не случайно. Поэтесса родилась практически в самом центре Москвы, в доме в Трехпрудном переулке. Для нее город стал чем-то большим, чем жизненное пространство.

В 1916 году молодой Цветаевой был завершен цикл стихотворений о Москве, который можно было бы назвать нескончаемой хвалебной песнью городу. Вступительное стихотворение - "Облака - вокруг" - светлое, радостное, романтичное. Стихотворение является своеобразным подарком дочери поэтессы: откуда-то свысока, должно быть, с Воробьевых гор или с Кремлевского холма, поэтесса любуется городом и показывает его маленькой дочке Але. "Дивный и мирный град" она завещает своему ребенку и ее будущим детям:

Облака - вокруг,

Купола - вокруг,

Надо всей Москвой -

Сколько хватит рук! -

Возношу тебя, бремя лучшее,

Деревцо мое Невесомое!

Будет твой черед:

Тоже - дочери

Передашь Москву

С нежной горечью ...

Выражение этой нежной горечи часто охватывает художницу слова при воспоминании о родном и любимом городе. Само стихотворение - легкое, невесомое, действительно выглядит как наказ ребенку - простой и понятный, но в то же время передающий тонкое лирическое настроение грядущей утраты того ценного, что хранилось долгие годы. Главным в столице для художницы слова является духовность - жива еще народная вера и стоят еще золотящиеся на солнце "сорок сороков церквей":

По церковке - все сорок сороков

И реющих над ними голубков ... Вера и делает город особенным и единственным для поэтессы. Конечно, жители святого города не становятся святыми, оставаясь в чем-то грешными, а в чем-то убогими, однако близость Бога, хранящего столицу, позволяет им очиститься. Потому и покаяние, и слезы верующих обитателей города искренни и чисты:

На каторжные клейма,

На всякую болесть, -

Младенец Пантелеймон

У нас, целитель, есть.

Постоянное божественное присутствие создает непередаваемый тонкий духовный лад стихотворения. Появляется желание уйти, убежать от будничности и обычной жизни. Поэтому поэт в представлениях Цветаевой - "смиренный странник, во тьме поющий Бога". Москва в этом контексте - своеобразный ключ, лакмусовая бумажка, открывающая поэтессе ее истинную душу и истинное лицо:

Я - двойника нащупавший двойник -

Сквозь легкое лицо проступит - лик.

О, наконец тебя я удостоюсь,

Благообразия прекрасный пояс!

Национальное русское начало пронизывает все творчество Цветаевой, делая его трогательным и жестким одновременно. В дневнике есть следующая запись, полностью передающая образ Цветаевой - россиянки: "Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови. Не быть в России, забыть Россию - может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри - тот потеряет ее лишь вместе с жизнью".