Как выражается гуманизм в шинели

История Акакия Акакиевича - своеобразная притча, иллюстрирующая слова Евангелия:

"Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют Землю. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут".

Герой повести Николая Васильевича Гоголя "Шинель" Акакий Акакиевич Башмачкин во всем обижен судьбой, но он не ропщет: ему уже за пятьдесят, он не пошел дальше переписки бумаг, не поднялся чином выше титулярного советника - и все-таки смирен, кроток, лишен честолюбивых мечтаний. Нет у Башмачкина ни семьи, ни друзей, не ходит он ни в театр, ни в гости. Все его "духовные" потребности удовлетворяются переписыванием бумаг: "Мало сказать: он служил ревностно, - нет, он служил с любовью". Зачеловека его никто не считает. "Молодые чиновники подсмеивались и острились над ним, во сколько хватало канцелярского остроумия ... " Ни одного слова не отвечал Башмачкин своим обидчикам, даже не прекращал работы и не делал ошибок в письме.

Гоголь вводит в повесть образ молодого чиновника - может быть, имеющий автобиографический характер. Этот чиновник, поступив на службу, присоединился было к насмешкам над Баш-мачкиным, но, услышав его слова, вдруг остановился, "как будто пронзенный, и с тех пор как будто все переменилось перед ним и показалось в другом виде ... И долго потом, среди самых веселых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу, с своими проникающими словами: "Оставьте меня, зачем вы меня обижаете? " - ив этих проникающих словах звенели другие слова: "Я брат твой". "Возлюби ближнего, как самого себя" - если эта истина попирается, человеческому миру не на чем держаться.

Шитье шинели явилось не просто спасением тела от холода, а возвышением души, утверждением человеческого достоинства. Это был не только подвиг Акакия Акакиевича, но еще и подвиг Петровича, портного-пьяницы, он душу свою в нее вложил, он каждый шов сделал любовно. Как истинный художник, Петрович деньги за шитье взял самые малые, зато, вручив бережно шинель, шел тайком за Акакием Акакиевичем, чтобы еще раз полюбоваться на свое творение.